nikitin

Охотовед Юрий Никитин арестован тувинскими полицейскими по заявлению браконьеров

(все материалы по делу Никитина)

 

В Туве задержан егерь и охотовед Юрий Никитин. Его обвиняют в угрозе убийством. Заявление на Никитина написали сотрудник МЧС и бывший милиционер, которых егерь задерживал по подозрению в браконьерстве.62-летний Никитин — известный в России егерь, борец с браконьерами.

В феврале 2014 года он был избит двумя жителями села Тоора-Хем, один из которых работает в МЧС. Никитин заявил, что избившие его — браконьеры, которых он пытался задержать.По словам егеря, он шел по кровавым следам подстреленного марала, а когда попытался задержать подозреваемых в незаконной охоте, они напали на него, отобрали оружие и выстрелили в воздух. Его оппоненты утверждали, что Никитин угрожал им убийством, и написали на него заявление в полицию.«СОБР с автоматами посреди бела дня взломал дом мужа в Тоора-Хеме (…) Несколько здоровых мужиков в полной боевой амуниции специально прибыли для этого из Кызыла (…) Подполковник юстиции следователь по особо важным делам МВД Республики Тува Валентина Симонова снимала все на камеру и спецоперацию объяснила желанием вручить повестку на допрос. Во вторник Юру арестовали», – сообщила жена охотоведа Анастасия Вещикова.

Сейчас Никитин находится в ИВС в Тоора-Хеме.Газета «Московский комсомолец» писала, что написавшие на Никитина заявление экс-милиционер Владимир Склемин и сотрудник тувинского подразделения МЧС Андрей Левин с 2007 года неоднократно задерживались им за незаконную охоту. Склемин по составленным Никитиным материалам был оштрафован на две тысячи рублей.

(источник: Охотники.ру)


3 марта 2015. 

Как видим, отвратительная трагикомедия, в которой на наших глазах  уничтожают Человека, продолжается.

Росохотрыболовсоюз, его Президент Т.С. Арамилева делают всё возможное для спасения Ю.Г. Никитина.

Мы верим в победу правды, чести и здравого смысла. И в то, что все творцы беззаконий понесут, в конце концов, заслуженное возмездие.

Итак – напомним историю вопроса.


 

Легендарного егеря Тувы судят по заявлению браконьеров

62-летний бывший охотинспектор Республики Тыва Юрий Никитин обвиняется в угрозе убийством двух браконьеров — экс-милиционера и сотрудника МЧС. На обоих, правда, ни царапины. А вот Никитина после встречи с ними доктора собирали по частям… В свою очередь, в угрозе убийством самого Никитина подозревается один из браконьеров (на второго уголовное дело загадочным образом ну никак не заводится).
История почти детективная, если учесть, что схватка между ее главными героями идет уже много лет. Егерь ловил «сладкую парочку» за незаконной охотой, суд отпускал, он снова ловил… И так до того самого рокового дня, когда Юрий Никитин едва не погиб, истекая кровью на берегу Енисея. «Они его все равно добьют», — горько вздыхают односельчане.«Особенности национальной охоты» в российской тайге — в расследовании спецкора «МК».

Легендарного егеря Тувы судят по заявлению браконьеров
фото: Геннадий Черкасов
 

— Какой из меня рассказчик? — отбивается от моих расспросов Юрий Никитин. Он почти всю жизнь провел в тайге. Шутит, что зверей и птиц понимает лучше, чем людей. Особенно таких, как те, благодаря которым он только что закончил очередной курс лечения. Никитин — он… как ребенок, ей-богу. Такой откровенный, незатейливый. Но непробиваемый для браконьеров (уговоры, угрозы, подкупы — на все это у него стойкий иммунитет). Один за год ловил по 140 нарушителей! Говорят, что это абсолютный рекорд. Всего на его счету больше двух тысяч задержаний браконьеров. «Но это не потому, что я молодец, это потому, что они совсем наглые стали», — говорит Никитин. Я прошу его в подробностях рассказать о схватке с экс-милиционером Владимиром Склеминым и сотрудником тувинского подразделения МЧС Андреем Левиным.Никитин вздыхает:— Ну что тут рассказывать: они браконьерничали, а я задерживал. И так постоянно. Специально даже папку на них завел.

Когда в первый раз поймали?— В 2007 году. Ко мне охотники пришли (я был главным специалистом Госкомитета по охоте и рыболовству по Тоджинскому району Республики Тыва). Сообщают, что вот там-то стрельба стоит. Я сразу в машину — приехал, куда указали. Там болото такое. И зверь спускается туда.Смотрю, эти двое как раз мясо (лося и косулю) грузят в грузовик со снегохода. Они изначально в лес приехали на «ЗИЛе», в кузове был снегоход, на нем и охотились. Вижу, у них два карабина — «Тигр» и «Вепрь».

 И как они повели себя?— Все браконьеры ведут себя одинаково, когда их ловишь: «ты больше егерем никогда работать не будешь», «прибьем», «пристрелим»…

А вы?— Я им объяснил, что я не один, что мужики-егеря сейчас на подмогу подъедут.

На самом деле?— Нет, конечно. Никто из егерей не знал, что я тут. Положено одному не ездить, но бывает всякая ситуация…— Испугались?— Да нет. Я больше тридцати лет охотоведом проработал к тому времени, с 1977 года на Тодже. У меня оружие было с собой. Да и обычно от слов к делу-то никто из браконьеров не переходит. Были, правда, случаи, когда пьяные бросались… А эти вроде трезвые. Я составил протокол, все как надо. На том и расстались. А они обратились потом в суд, мол, я не имел права. Но все равно Склемин был привлечен к ответственности. Штраф ему пришлось заплатить около 2000 рублей.И вот после этого случая они обозлились на меня сильно. Стали жалобы писать. Штук 15–20 накатали в прокуратуру, в управление и прочее. Угрожали постоянно. На машине едут, заметят меня по дороге (мы ж все в одном селе Тоора-Хем живем) — то кулак покажут, то рукой по шее проведут, типа зарежут. Но я на них внимания не обращал.

Юрий Никитин. Фото: Михаил Генис.
 

— А на что именно они жаловались?— На то, что я якобы незаконно создал учебное хозяйство в лесу и веду там незаконную деятельность с детьми. Я к тому времени уже много лет со школьниками занимался, была у нас таежная школа, кружок юных охотоведов. Мы с ребятишками подкормки для зверей делали, природу изучали. Вместе с детьми поставили несколько охотничьих домиков. Браконьеры (кто именно, выяснить так и не удалось) потом 7 из них спалили… Я всегда этому поражался: ну вот злятся они на меня, но зачем с детьми-то так?

Комментарии журналиста «Центра Азии» Анастасии Вещиковой: — Никитин в Туве известный человек, настоящий подвижник. Организовал выставочную деятельность охотничьих трофеев (Тоджинский район славится саянскими охотниками), занимается разведением западносибирской лайки. С детьми ведет работу — чтобы знали и сохраняли охотничью культуру. Благодаря ему в свое время даже появился школьный предмет — основы охотоведения и легководолазной подготовки, с оценкой в аттестате. Ребят он привлекал в том числе и из неблагополучных семей. Они все время в лесу что-то мастерили. Но построенные руками школьников избы, кордоны, трапы, кормушки браконьеры постоянно жгли и рушили. Ломали даже скворечники, не ленясь залезть на дерево, нецензурные слова писали. Все понимали, что это делают в отместку Никитину. Про угрозы и не говорю. Сама была свидетелем в 2011 году, как после заседания суда, где Андрея Левина все же признали виновным в совершении незаконной охоты, он вместе со своим напарником Владимиром Склеминым, не стесняясь работников суда, материл Никитина и угрожал ему.

Когда произошла очередная схватка?— В том же 2007 году, только уже в ноябре. И опять охотники пришли и сказали, что эти двое уехали на рыбалку на озеро Нойон-Холь. А там как раз период икромета. Я позвонил в контору — в Госкомитет по охоте и рыболовству, — и на озеро отправили трех инспекторов. Сам я не поехал (официально был в отпуске, а значит, полномочий не имел), но их снарядил, поймал им попутку. Наши инспектора этих двух браконьеров на месте застали, составили протокол за незаконный лов. А те опять обратились в суд.

Фото: Михаил Генис.
 

— Они знали, что это именно вы послали инспекторов к озеру?— Ясное дело. Вот я борьбу с браконьерами всю жизнь вел, но эти двое были самые наглые и жестокие. Самые вруны. До последнего выкручивались. До смешного доходило. Ну, например, вот с одной стороны Енисея проходит граница охотничьего хозяйства. Судья задает вопрос: «С какой стороны вы были — справа или слева?». А они отвечают: «Так ведь это как смотреть». — «По течению реки или против?». — «А мы не знаем, в какую сторону течет Енисей».

ЦИТАТА:«Нас вынуждают нарушать закон. Мы не хотим. Сделайте рыбалку в нерест, и тогда не будем нарушать. Я хочу свой отпуск проводить на рыбалке, ловить, богатеть.У меня есть три машины, у меня будет самолет. Как рыбачить — воровать? Рыбы там немерено. Я вот говорю: как может рыба нереститься три месяца подряд? Давайте рассмотрим гибкую политику — на Нойон-Холе она нерестится в ноябре, давайте в октябре рыбачить».(Из интервью Андрея Левина местной газете.)

 

— Потом вы их еще задерживали?— Да, и угрожали они постоянно. Однажды на том же месте, что и в феврале этого года, встретил их (я приехал с охотоведом на машине). Склемин, увидев меня, схватил топор. Пришлось отбежать. Оружия у меня при себе не было. Думаю, если бы со мной напарника-охотоведа не оказалось, Склемин бы меня догнал и зарубил. А 14 февраля 2014 года, когда все и случилось, я был уже один.

Вы поехали в лес по сигналу охотников?— Нет, я в качестве охотоведа Мюньского охотхозяйства республиканского Общества охотников и рыболовов поехал проводить зимний учет зверей. И увидел следы от снегохода. Поехал по ним. Смотрю, а там остатки марала — кишки, кровь… Я близко не подъехал, чтоб следы не затоптать. Думаю, надо выяснить, откуда приезжали браконьеры. Приехал на стан на берегу Енисея. Костер развел, чтоб чаю попить. Смотрю — идет бортовой «уазик», а в нем Склемин с Левиным. А у меня с собой было мое личное охотничье ружье, с разрешением, но я его как охотовед не мог применить. Левин за рулем поехал прямо на меня. Я отскочил. Они по моим вещам проехались, остановились чуть дальше. Склемин вышел и все мои вещи бросил в костер. И потом они оба начали меня бить. «Уронили» на снег, лежащего ногами пинали. Я пробовал защищаться. Но мне 62 уж, а они молодые, я ничего сделать не мог. В общем, у них ни царапины, и оно, может, к лучшему… У меня была ватная одежда (куртка толстенная, штаны), и она меня спасла. Но ребра поломаны, синяки, кровь. Когда я уже лежал на спине, Склемин сказал, что надо выкручиваться. Они начали обсуждать, что делать со мной дальше. Один предложил застрелить, второй — утопить в Енисее.

А вы?— Я лежал, слушал. Думал, что вот и пришел мой конец. Потом они отошли от меня подальше, чтобы я не слышал, о чем они говорят. Целый час решали мою судьбу. Темнеть стало. Я думаю: вот мой шанс на спасение. Потихоньку подполз к снегоходу, завел его…

 И?!— Но тут Левин заметил, подбежал и вырвал целиком замок зажигания. Меня опять отдубасили. А до поселка 50 км, бесполезно звать на помощь. Потом они другую комбинацию придумали. Оружие мое взяли (а оно даже не заряжено было), патроны нашли. Левин говорит Склемину: «Ты же бывший мент, выстрели один раз, разложи все как положено. И позвоним в полицию, что Никитин в нас стрелял». Они так все это и сделали. А я лежал на дороге. Больше 30 градусов мороза было. Они кусок шкуры лося бросили на снег, накатили на нее меня и сказали: «А то еще сдохнет до приезда ментов». Вот и все.

 Полиция поверила не вам, а им?— Дело сразу возбудили против меня по статье 119 УК (угроза убийства). И только через две недели появилось другое — по этой же статье против Левина. Почему-то по Склемину не стали даже заводить.Я сказал полицейским с самого начала: возьмите одежду и сделайте экспертизу. Там же следы пороха будут, если я стрелял. Это же так просто. Больше месяца экспертизу не делали (одежду держали в отделе полиции). И до сих пор результатов нет.

Дело против Никитина, возможно, решит судьбу охоты и природы в России в целом. Если его признают виновным, то ни один егерь или охотовед больше не вступит в схватку с браконьерами. Кто хочет получить срок или, хуже того, — «утонуть» где-нибудь в Енисее? Дикая и печальная история, приключившаяся с Никитиным, поразила нас всех, — говорит главред «Российской охотничьей газеты» Александр Лисицын. — И ведь произошла она не с кем-нибудь, а с человеком, который всю жизнь посвятил охотоведению. С человеком, который занимался дикими животными на таком уровне, что его имя знают специалисты на всем постсоветском пространстве. Если Никитин проиграет в этом уголовном деле браконьерам — проиграем и мы все.

(источник: Московский Комсомолец)

 

 ТРАВЛЯ

В редакцию «Российской охотничьей газеты» пришло письмо, в котором сообщалось о событиях, произошедших с одним из тех, кто охраняет природу и по долгу службы, и просто по велению сердца.

  То, что случилось с охотоведом Мюньского охотничье-рыболовного хозяйства Тоджинского района Республики Тува (Тувинское республиканское общество охотников и рыболовов) Юрием Никитиным 14 февраля 2014 года в охотничьих угодьях Тоджинского района Тувинского республиканского общество охотников и рыболовов, как нельзя лучше подтверждает, что наше охотничье хозяйство неизлечимо больно.

  В тот день Никитин выехал в тайгу для проведения очередных учетных работ, но проведению учетных мероприятий помешала встреча с односельчанами — А. Л. и В. С.

  Встреча была незапланированной, поэтому все события развивались по мотивам детективного жанра. Охотовед выбрал место для стоянки после того, как выполнил намеченную работу. А. Л. и В. С. приехали на то же место, чтобы замести следы браконьерской охоты.

  Я не слабонервный, за плечами служба в армии и три командировки в Афганистан, где пришлось повидать немало, но от событий, описанных Никитиным Ю.Г., пересохло в горле и невольно сжались кулаки, как когда-то в Афгане. Привожу слова самого Юрия Григорьевича: «В охотугодьях я увидел следы чужого снегохода, на котором гоняли марала, а недалеко наткнулся на его останки. По следам снегохода я выехал к берегу Енисея на брошенный стан браконьеров. Там я развел костер, чтобы согреться и выпить чаю.

  Спустя некоторое время (я не успел допить чай), приехал бортовой УАЗ. Машина на большой скорости ехала прямо на меня. Я успел отскочить в сторону. Машина проехала прямо по моим вещам, по рюкзаку и термосу. Проехала дальше метров пять и остановилась. Кузов машины был нагружен снегоходом, палаткой, железной печкой. С пассажирского сиденья вылез В. С. и бросил мои вещи в костер, рюкзак и термос. Из-за руля вылез А. Л. Выйдя из машины оба стали нецензурно выражаться и угрожать мне расправой. Они заявили мне, что я занял их стан, что бросил в костер их бересту, их мусор».

  Повод для бандитской разборки найден: «…занял их стан, бросил в костер их бересту, мусор». Опускаю ненормативную лексику приехавших браконьеров, адресованную охотоведу, который, обращаю особое внимание, выполнял служебные обязанности, определенные его должностной инструкцией.

  Дальнейшие события приобрели совсем не лирический оборот: «Я ничего не стал отвечать, так как понимал, что с двумя мне одному не справиться. В этот момент А. Л ударил меня палкой или ногой, точно сказать не могу, но удар был такой силы, что я практически потерял сознание. Я упал на землю, и они оба начали меня избивать ногами. В. С. взял около костра лежащую палку и этой палкой ударил меня по голове, но я успел подставить руку, и удар пришелся по левой руке. От удара рука сразу потеряла чувствительность и подвижность. А. Л. ногой пинал меня в лицо. Я сколько мог, укрывал лицо руками, подставляя их под удары ног. Несколько раз оба с разбега прыгали мне на живот, на спину… Сколько времени они меня избивали, я точно сказать не могу, несколько раз я терял сознание и вновь приходил в себя. Потом они оба устали и отошли немного в сторону от меня и стали разговаривать между собой, обсуждая, каким образом можно избавиться от меня. А. Л. предложил пристрелить меня и сказать всем, что это я сам застрелился, но В. С. предлагал утопить меня в полынье. Предвидя расправу, я попытался уйти с этого места. Встал и потихоньку, потому что все тело болело, стал двигаться к снегоходу. Я сел на снегоход, в этот момент А. Л. увидел меня, подбежал ко мне, вырвал у снегохода замок зажигания, забрал ключи от снегохода и стал опять угрожать расправой. Сказал, что пока не прибьют меня, никуда я отсюда не уеду. Тогда я попробовал пойти в сторону дороги в с. Тоора-Хем. Я успел пройти от снегохода метров шесть. Меня догнали, толкнули в снег и опять начали пинать. Я опять несколько раз терял сознание. Устав избивать меня, они отошли к костру. Придя в себя, я нащупал возле себя палку, и, опираясь на нее, опять попытался уйти к дороге. От побоев я не всегда мог идти, иногда падал и полз к дороге.

  Добравшись до дороги, я на коленях пополз в сторону с. Тоора-Хем; всего проползти удалось метров 30–35. Левин увидел, что я на коленях ползу по дороге, догнал меня и ударил ногой сверху по спине. От удара я опять упал. А. Л. предупредил меня, что если я еще раз встану, то они опять будут меня бить. Оказать сопротивления я не мог, был очень сильно избит, лицо было залито кровью, болели и руки, и ноги, болела грудь и почки.

  Потом мои односельчане стали обсуждать, что же со мной делать дальше? А. Л. предложил взять мое ружье и выстрелить из него в воздух, а потом сказать полиции, что Никитин стрелял в нас. В. С. так и сделал. Только где он взял патрон, я не знаю. Мое ружье было не заряжено, патроны лежали на дне сумки, на снегоходе.

  После выстрела А. Л. стал звонить какой-то Оле. Сказал ей, что Никитин напал на них и чтобы она сообщила об этом в полицию. Он еще не один раз звонил по телефону и рассказывал кому-то, как проехать к данному месту.

  Я лежал на снегу около двух часов. Они периодически подходили ко мне и вновь избивали ногами. Когда я полз по дороге, за мной тянулся кровавый след от разбитого лица и носа. Перед приездом полиции В. С. прошел по этому кровавому следу и засыпал его снегом, заваливая ногами. Потом он опять подошел ко мне и снегом вытер мне лицо от крови, а А. Л. притащил кусок шкуры лося, и они закатили мое тело на эту шкуру со словами: «А то сдохнешь до приезда ментов!» Лежа на шкуре, я тоже несколько раз терял сознание. А они периодически подходили ко мне, наклонялись, проверяя, живой я или нет.

  Вскоре подъехали сотрудники полиции. Я лежал на дороге, машина полиции остановилась рядом со мной. Из нее все вышли, только водитель остался за рулем. А. Л. и В. С. встречали полицию. Все вместе они пошли к костру. Мучители стали рассказывать сотрудникам полиции, как я «стрелял» в них. Потом ко мне подошел один из сотрудников полиции, спросил меня, пьяный ли я? Я человек не пьющий, поэтому и ответил, что я трезв. Он ушел от меня. Потом подошел другой сотрудник полиции и сказал мне идти в машину фотографироваться. С большим трудом я смог встать, кое-как дополз до машины, но забраться в нее я не смог. И один полицейский другому сказал: «Зачем ты его фотографируешь, видишь, у него вся морда избитая и в крови!» Но один снимок они все же сделали.

  Я потихоньку стал перемещаться в сторону костра. Сотрудник полиции потребовал у меня документы на снегоход. Я их подал. Затем он забрал у меня все имеющиеся документы: разрешение на добычу охотничьих животных, разрешение на оружие, мое служебное удостоверение.

  Потом я сказал сотрудникам полиции, что мои вещи сожгли в костре. Сожгли рюкзак с продуктами, посудой, документами, сожгли термос. Костер в это время практически не горел. В нем не видно было моих вещей. Стальной термос на 2 литра, железные кружки, ложки не могли сгореть в костре без следа, но их в кострище видно не было. Я сказал сотрудникам полиции, что останки моих сгоревших вещей раскиданы где-то здесь же, в снегу, нужно их поискать. Но они мне ответили: «Тебе надо, ты и ищи!»

  Я попытался найти останки своих сгоревших вещей, но было уже темно, было очень тяжело и больно ходить, были сильные головные боли, и я обратно вернулся к костру, ничего не найдя.

  Потом я предложил сотрудникам полиции сходить на место, где лежат останки марала, застреленного браконьерами, недалеко от стана, но они отказались. Потом я рассказал сотрудникам полиции о том, что у обоих браконьеров я видел два зачехленных карабина, на что они мне ответили, что уже все проверили, и оружия никакого нет.

  Еще я предложил сотрудникам полиции снять на фотоаппарат те места, на которых меня избивали, где я пытался уползти от своих мучителей. Там были четкие следы насилия надо мной. Но мне ответили, что у них нет возможности сделать снимки, так как села батарея питания. Потом я предложил забрать у нас троих одежду для экспертизы на наличие пороха на ней, чтобы точно определить, кто из нас стрелял, я или они. Но сотрудники полиции промолчали и одежду у нас не взяли. Затем сотрудник полиции, В. П., стал искать у меня патроны в одежде. Искал везде: в брюках, в карманах, в куртке, в шапке, в перчатках и т.д. Но патронов у меня не было. Я сам показал ему, где они лежали. Забирая у меня вещи, оружие, документы, патроны, сотрудники полиции не оформляли никаких документов. Не составляли протоколы досмотра, изъятия и т.д.

  На улице уже наступила ночь. Сотрудники полиции помогли мне завести снегоход, забрав у А. Л. ключи зажигания. В машину А. Л. сел сотрудник полиции В. П.; второй из тех, кто избивал меня, сел в машину полицейских, а я на «Буране» поехал сам.

  Приехав в село, я сразу написал заявление в полицию по факту нападения на меня и нанесения вреда моему здоровью. Там мне дали направление в ЦКБ, куда я сразу же и обратился».

  В событиях, описанных Никитиным Ю.Г., возмущает не столько факт издевательства над ним — повадки браконьеров давно известны, — и даже не факт их обращения в правоохранительные органы. Лучшая защита — это нападение, это известно каждому.

  Изумляет сам факт, что представители правоохранительных органов, вызванные браконьерами на место преступления, прибыли туда без технических средств фиксации последствий преступления, даже не позаботились о понятых, присутствие которых на месте преступления обязывает УПК РФ. Не думаю, что сотрудники правоохранительных органов рассчитывали найти понятых в тувинской тайге, где плотность населения не превышает одного человека на десятки тысяч гектаров охотничьих угодий. Действия сотрудников полиции на месте совершения преступления комментировать нет необходимости. Если это правовая безграмотность сотрудников, то возникает закономерный вопрос, нужны ли такие сотрудники правоохранительным органам? В памяти еще свежи заявления министра МВД о проведенной реформе и подборе квалифицированных кадров для работы в правоохранительных органах.

  Уверен, что для министра есть повод задуматься о качестве проделанной работы по подбору кадров в Тувинском регионе.

  Поразителен итог описанных событий, который не может оставить равнодушным любого честного человека.

  По факту угрозы убийством или причинения тяжкого вреда здоровью дознавателем ПП № 8 МО МВД РФ «Кызымский» капитаном полиции Карыма А.А. по заявлению Никитина Ю.Г. в отношении одного из избивавших его людей, А. Л., возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью 1 статьи 119 УК РФ.

  И в то же время по этой же статье по заявлению А.Л. возбуждено уголовное дело в отношении самого Ю.Г. Никитина.

  Об участии в деле второго «молодца» следствие постыдно умалчивает, а может быть, если они признают групповое избиение, это уже другая статья УК? А может, станет совершенно очевидным, что Никитин Ю.Г. не отважился бы вступить в схватку с превосходящими его по силе и численности противниками. Да и улики совершенного преступления будут явно на стороне Никитина Ю.Г.

  Закон не позволяет вмешиваться непосредственно в ход следствия. С чьей стороны больше правды, а с чьей лжи и лукавства, покажут следствие и суд. Остается уповать на справедливость!

  А теперь несколько фактов в отношении участников, произошедших событий.

  Почти сорок лет Никитин работает охотинспектором в Тоджинском районе Тувы. Биолог-охотовед, заслуженный работник охотничьего хозйства РТ, заслуженный работник РФ, ветеран труда. Эксперт Всероссийской категории охотничьих трофеев, член Совета по охотничьим трофеям РОРС, эксперт-кинолог.

  С 2012 года — член Совета при Председателе Правительства РТ по поддержке гражданских инициатив.

  Награжден именными часами и Почетной грамотой Охотдепартамента МСХ России.

  За победу на трех международных выставках охотничьих трофеев, проводимых в Москве, Никитин Ю.Г. награжден дипломом заместителя Председателя Правительства РФ, министра сельского хозяйства РФ Гордеева А.В.

  Председатель правительства РТ Ооржак Ш.Д. наградил Никитина Ю.Г. автомобилем УАЗ.

  Он неоднократно награждался грамотами Охотуправления РТ администрацией Тоджинского района.

  Как одному из лучших охотинспекторов РТ, Никитину Ю.Г. выделили для работы машину — бортовой УАЗ и лодку с мотором. Защищая тайгу, ежегодно задерживал сотни браконьеров, не обращая внимания на должности и фамилии. Так в числе прочих родственники кызыльских чиновников от охоты, до недавнего времени непосредственных начальников Юрия Никитина. В июле 2011 года он был вынужден уйти с госслужбы.

   Работая охотоведом Тоджинского кожууна (района), Никитин вел в школе кружок юных охотоведов и преподавал легкое водолазное дело. У ребят, большинство из которых — тувинцы, с 1991 года было свое учебное охотничье-рыболовное хозяйство. Не одно поколение девчонок и мальчишек занималось в этом кружке, получая там столь необходимые для таежного народа навыки жизни.

  Под руководством опытного наставника ребята выполняли весь комплекс биотехнических и воспроизводственных мероприятий: готовили солонцы, строили кормушки, заготавливали веники, косили сено для косуль, сеяли овес и сажали картофель для кабанов.

  Школьники занимались также собаководством. Вели полноценную кинологическую работу, оформляли родословные на собак, проводили натаску собак на медведя. Параллельно ребята изучали легкое водолазное дело. Для водолазных тренировок был построен трап на озере Доруг-Холь.

  Юные охотоведы ловили рыбу, охотились на ондатру… На берегу озера построили большую просторную охотничью избушку. Рядом обустроили спортивную площадку.

  Но вскоре избушку «добрые дяди» сожгли, уж больно ребятня мешала «хищникам душить» сетями рыбу. А теперь председатель Госкомитета по охоте и рыболовству РТ Новиков А.С. запретил детям ловить рыбу. Он просто не выделил квоту на вылов рыбы в озере Доруг-Холь. Нет рыбы, нет денег на бензин, нет возможности ездить на озеро.

  Однако ребята не собираются сдаваться. Интересно, этот маленький факт — просто случай в цепи событий, случившихся с лучшим охотоведом Тывы Юрием Никитиным в последнее время, или следствие ведущейся планомерной войны на уничтожение, развернутой против него?

  А ведь многие мальчишки были из малообеспеченных, неполных или неблагополучных семей, и пойманной рыбой они кормили своих близких. А кроме того, сдавали ее и на вырученные средства приобретали горючее для своих походов в тайгу.

  Антигерои истории: работник пожарной части села Тооро-Хем и сторож местной электростанции. «Заслуженные браконьеры республики» задерживались за незаконную охоту Никитиным, не стесняются признаваться в том, что Никитин мешает им хозяйничать в тайге, и неоднократно угрожали ему. Вот такие персонажи этой дикой истории. Посмотрим, кого поддержит суд. Просим считать этот материал официальным запросом в МВД РТ и прокуратуру РТ с просьбой разобраться в сути вопроса. Для информации читателей — все документы и материалы, имеющиеся в распоряжении редакции, будут выложены на сайте Охотники. ру в ближайшее время.

  Обещаем, что редакция «Российской охотничьей газеты» будет наблюдать за дальнейшим развитием событий в Тодже и знакомить читателей газеты с ними.


Безобразия браконьеров и поощряющих их правоохранителей вызвали немедленную реакцию Росохотрыболовсоюза.

Т.С. Арамилева направила в МЧС и МВД  России письма, содержащие настоятельную просьбу внимательно разобраться с этим делом.

 

 


Письмо министру ЧС Пучкову

 

Пучкову


 

 Письмо Министру ВД Колокольцеву

 

Письмо-Колокольцеву


 

 

Ниже приведены ответы, комментарии к которым, как говорится, не требуются.

МЧС на письмо  не отреагировало вообще.


 

Ответы на письма

 

ответ-МВД

прокуратура

Ответ-МВД-Тыва

Ответ-МВД-тыва-2

 


И вот – очередная провокация, очередной номер в серии методичного изведения человека, стоящего на страже Правды, Закона, Родной Природы.

Росохотрыболовоюз тут же откликнулся новыми запросами к облечённым властью лицам.

4 марта 2015.

На этот раз Президент Ассоциации обратилась к главе Республики Тыва, к представителю В.В. Путина в Сибирском федеральном округе и к федеральному инспектору по Тыве.


Письмо Главе Республики Тыва Ш.В. Кара-Оолу

 

Ш.В-письмо

 


Письмо представителю Президента РФ в Сибирском ФО Н.Е. Рогожкину

Письмо-Рогожкину


Письмо Главному федеральному инспектору в Республике Тыва В.В. Останину

Останину


 

 Обращаем особое внимание читателей на давние корни этой неприглядной истории. Они относятся к тому времени, когда Ю.Г. Никитин был государственным служащим и имел гораздо больше возможностей борьбы с браконьерством. Фигуранты – всё те же… Подумайте! Они не щадили даже детей.


ПОДЖОГ НА ДОРУГ-ХОЛЕ: ПРЕСТУПЛЕНИЕ ПО УМОЛЧАНИЮ

  ЦА №6 (18 — 25 февраля 2011)

Поджог на Доруг-Холе: преступление по умолчаниюТаёжные поджигатели чувствуют себя в Туве вольготно при попустительстве правоохранительных органов Тоджинского районаОхотничьи избушки учебного охотничье-рыболовного хозяйства «Доруг-Холь» в пятнадцати километрах от села Тоора-Хем сгорают регулярно на протяжении десяти лет.Осенью 2010 года не стало седьмой.Правоохранительные органы Тоджинского района не берутся расследовать эти поджоги: возбуждать уголовное дело по последнему заявлению не стали, а предыдущие обращения руководителя учебного хозяйства – главного специалиста Госкомитета по охоте и рыболовству по Тоджинскому району Юрия Никитина – попросту остались без внимания.Безнаказанность дает поджигателям карт-бланш на следующее преступление.Кому мешает деятельность учебного хозяйства и почему охотинспектору запрещают заниматься с детьми?

СЕДЬМОЕ ПЕПЕЛИЩЕ

Избушка на Доруг-Холе была почти готова: на зимних каникулах Никитин и старшие ребята поставили сруб, летом положили крышу и трап к озеру.Еще пару лет назад этот трап уходил на десятки метров вглубь озера – кто-то порубил топором и сжег доски в костре. Теперь рабочих рук хватило довести его только до берега, вбивать сваи в болотную трясину – нелегкая работа.Младшие собирали мох для утепления избы и кашеварили у костра. С пиломатериалом помог односельчанин Вадим Салчак – доски подвез на тракторе прямо к строению, а брус на сруб Никитин приобрел на пилораме. Осталось уложить пол и доделать прихожую, но и без этих удобств в избушку на ночлег уже заглядывали путники.Не успели. Третьего октября 2010 года от нее осталась лишь груда тлеющих углей. Рядом пахли смолой доски для пола. Пепелище от этой – уже седьмой сожженной избушки – мы обнаружили вместе с Никитиным.Осень на Тодже выдалась жаркая, без дождей, тайга стояла просушенная солнцем. Местные жители держали кулаки: только бы не было пожаров.Тоора-Хем готовился к выборам в Верховный Хурал – агитационные плакаты пестрили на каждом магазине, по поселку курсировали машины с начальниками из Кызыла. Чужих здесь сразу распознают – либо в статусе «туриста», либо «проверяющего», «начальника».

ИЗ-ПОД НОСА ГОСКОМИТЕТА ПО ОХОТЕ И РЫБОЛОВСТВУ

Госкомитет по охоте и рыболовству тоже был здесь в полном составе: проводил рыбохозяйственный совет и соревнования по спортивной рыбалке на озере Азас. Никитин отвечал за организацию и проведение соревнований, мотался на Азас, выбирал место, расклеивал объявления и правила проведения.Соревнования на Азасе закончились поздно. Пока награждали победителей и собирали снаряжение, совсем стемнело. Заднее колесо машины спустило. Пригляделись – резина была проткнута ножом.А Никитин хотел после соревнований ехать на Доруг-Холь, предчувствие нехорошее было. Теперь нужно колесо менять и развезти по домам ребят, они командой из четырех человек тоже принимали участие в соревнованиях. Ничего не поймали, но за волю к победе Госкомитет наградил Гришу Перфильева – капитана команды.Ребята с пакетами ждали у берега обещанного невода с рыбой. Руководитель Госкомитета Александр Новиков в самом начале соревнований объявил, что самые терпеливые состязаться будут в силе: кто сколько сможет рыбы на себе унести. Рыбаки невод вытащили на том берегу, а на этом в ожидании столпились терпеливые жители Тоора-Хема и Адыр-Кежига.Рыбаки вернулись пустые. Говорят: подъехали на лодке с мотором люди, сказали, что от Госкомитета, и забрали рыбу, дескать, заждался народ на берегу, мы отвезем, а вы невод собирайте. Отвезли, только не на берег.Неизвестные ловкачи увели «общественный улов» из-под носа самого Госкомитета по охоте и рыболовству.«Ничего, завтра поедем на Доруг-Холь, поймаем окуней, зашашлычим на костре», – приободрял пацанов Никитин.

ПОДУМАЕШЬ – СОЖГЛИ

Завтра Поджог на Доруг-Холе: преступление по умолчаниюбыло тягостным и молчаливым. Я фотографировала пепелище, недоумевая, почему избушка сгорела четко по своему периметру, огонь не задел сухой травы и свисающих веток лиственницы? Как будто его контролировали, не дав уйти за обозначенный контур.Никитин ушел по трапу к озеру, долго стоял там и глядел вдаль. Вернулся только, заслышав шум мотора – кто-то возвращался в поселок. За рулем «УАЗика» был директор тоджинского лесничества Юрий Матвеев, рядом с ним сидел мужчина.– Забрал друга с рыбалки, вчера завез. Вчера избушка целая стояла. Я сам не рыбачил, только завез его и обратно в поселок, – торопливо говорил Матвеев.– Вот уроды, – в сторону сказал Никитин.Матвеев принял это на свой счет и вспылил:– Ты кого уродом назвал? Я что ли твою избушку сжег? Подумаешь – сожгли, у меня тоже в лесу жгут постоянно, что теперь.

МНЕНИЯ СИЛЬНЫХ: ВОПРОСЫ БЕЗ ОТВЕТОВ

«Такого хозяйства нет. Это нужно доказать, – такими словами встретил меня начальник ОВД Тоджинского района Аян Ондар. – Работа проводится, но прежде чем принять решение о возбуждении уголовного дела, мы должны удостовериться: а было ли такое строение? А по поводу предыдущих поджогов: я работаю в районе более десяти лет, в первый раз слышу. Но если вы говорите, что были заявления, сделайте письменный запрос, поднимем архив».«Нет, нет, вы что говорите? Мы сдаем отчет по каждому заявлению, значит, и по предыдущим заявлениям были решения, – настойчиво уверяла меня и.о. прокурора Тоджинского района Вероника Монгуш. – Я подозреваю, что причина поджога кроется в служебном положении Никитина, потому как в моей практике такое впервые. Избушек по тайге – море, для охотника это – второй дом. Только если случайно сгорит…»«То, что случилось с поджогом избы Никитина – плохо. Я думаю, это люди недалекого ума. Нам бы найти этих людей, наказать, – заместитель председателя Тоджинского района Александр Дронин говорил решительно. – Чтобы не было таких случаев, надо работать с общественностью, рыбаками, охотниками. Чтобы дети поставили вопрос на уровне родителей. Хотя такое у нас редко бывает в жизни.Основная масса промысловиков, уходя в тайгу, проживают в охотничьих избушках – это их дом, где можно, жить, работать, добывать пушнину. Мы постараемся повлиять на милицию, чтобы они более ответственно подошли к поиску поджигателей и наказали самым жестким методом. Я понимаю, что Никитину нелегко одному работать, потому что он единственный у нас человек такой – уникальный, работает и с детьми, и с браконьерами. Видно не доходит это до таких людей, которые хотят мстить. Будем искать».«Кружки в школах, экологический кружок в заповеднике «Азас», детская спортивная школа, недавно после ремонта открылся клуб, – заместитель председателя по социальным вопросам Светлана Тандын-оол перечисляла, чем в поселке могут заниматься дети после школы. – Да, мы знаем, что Никитин занимается с детьми. Как защитить? Вести работу среди взрослого населения. Дети сумонов Адыр-Кежиг и Ий не охвачены Григоричем. Наверное, это население знает Григорича только как охотинспектора. Не знают, что он занимается с детьми, поэтому жгут».«Я до работы в Тоджинском районе не сталкивался с тем, чтобы жгли избы, – недоумевал директор Тоджинского коопромхоза Геннадий Сункуев, в прошлом руководивший Каа-Хемским промхозом. – В Каа-Хемском районе на учете было порядка 420 избушек, и я не помню ни одного случая, чтобы сожгли избушку. Не знаю, чем это подпитывается, что лежит в основе этих действий, говорят, что тут избушек было гораздо больше в свое время. Жгут не только избушки промысловиков. Надо поговорить с местными, с промысловиками и охотниками. По Никитину – можно предполагать причину поджога, а остальные? Почему?»Мнения сильных сошлись на одном – причина поджогов кроется в служебном положении руководителя учебного хозяйства Юрия Никитина. Они знают, что охотинспектор занимается с детьми, они даже сочувствуют случившемуся, но это уже стало обыденностью – за служебное положение руководителя будут отвечать дети.Простой вопрос – почему? Кому мешает учебное хозяйство? Но простого ответа на него нет. Ответы пришлось собирать, как пазлы, а вопросов становилось еще больше. Правильнее было искать ответ на другой вопрос: кому мешает руководитель учебного хозяйства?

НЕ НОВАЯ ИСТОРИЯ

Эта история для Тоора-Хема – не новая. Таежная школа Никитина в той или иной форме существует уже двадцать лет – с 1991 года.Поджог на Доруг-Холе: преступление по умолчаниюСначала это был кружок охотоведения при школе, потом школьный предмет «Основы охотоведения и легководолазной подготовки» с оценкой в аттестате, и, наконец, общественная организация «Учебное охотничье-рыболовное хозяйство Доруг-Холь». Зарегистрирована она была постановлением председателя администрации Тоджинского района Валерием Торжу в 2003 году.Само хозяйство как таковое было и ранее – при Тоора-Хемской средней школе, но после исключения предмета из школьной программы необходимо было организационно оформить деятельность кружка юных охотоведов. Члены общества могли входить в него только с согласия родителей.Территорию, расположенную вокруг озера Доруг-Холь, с указанием в договоре перечня обязательных работ и описанием границ, еще в девяностые годы закрепил за хозяйством Тоджинский кооппромхоз, тем самым сняв с себя обязательства охотпользователя: проводить здесь учет промысловых животных, строить кормушки и искусственные гнезда, солить солонцы, заготавливать сено и веточный корм. Эти работы выполняло учебное хозяйство в виде производственной практики по закреплению теоретических основ охотоведения.Юрий Никитин рассказывает:«Мы отрабатывали систему биотехнии – увеличение численности диких животных в тоджинских условиях. Климат наш считается равным условиям Крайнего Севера, и на зимовку из-за большого снега и отсутствия корма косуля уходит с территории Тоджи в соседние районы – Каа-Хемский, Пий-Хемский, Красноярский край.Решили провести эксперимент: увеличить поголовье косули на тысячу голов за счет подкормки. Сделали три воспроизводственных участка – на Доруг-Холе, Эн-Суге, в местечке Аскыр-Айма на Азасе, там, где проходят миграционные тропы зверя. Эксперимент удался: поголовье косули только на нашей территории увеличили за полтора года в пятнадцать раз, а ведь она не стоит на месте, расходится по тайге, значит – охотникам благо.Теперь озеро Доруг-Холь обложено лесосеками, всюду шум, звук бензопилы, звери разбежались подальше от фактора беспокойства, а тогда за один раз пройдя вдоль дороги у озера можно было увидеть десять косуль».Никитин планировал и дальше развивать систему биотехнии: учебное хозяйство собственными силами собиралось организовать заказник для маралов и косуль, где охота полностью запрещена.Вопрос о «собственных силах». Средства на деятельность учебного хозяйства добывались в прямом смысле, как в тайге на промысле. В свое время, в начале девяностых, глава района Михаил Куулар закрепил за ним часть озера Доруг-Холь для промышленного рыболовства. Живых денег тогда не было, обменивали рыбу на ГСМ, комбикорм, строительные материалы. За ГСМ нанимались на всякие работы: красили пристань, вывозили помойные ямы, очищали свалки. Промхоз подкидывал солярку на проведение охотмероприятий, лесничество – сгущенку и пиломатериал за санитарные рубки. Крутились, как могли.Социальный заказ власти некоммерческому сектору, о котором сегодня говорят, на Тодже был опробирован уже тогда. Только никакой конкурсной основы – учебное хозяйство было единственной надеждой и спасением. По просьбе администрации для районной больницы ребята ловили рыбу, обеспечивая бесперебойное снабжение питания. Тогда рацион больных состоял из щуки на завтрак, обед и ужин.В те годы, чтобы избежать социального взрыва, почти каждый водоем был закреплен за каким-нибудь учреждением. Да, незаконно. Вопросы пользования объектами федерального значения – водоемы и леса, должны были решаться на уровне Правительства Российской Федерации. Но жизнь диктовала свои условия – людей нельзя было оставить голодными, поэтому решали на местах.После промхоз помогал учебному хозяйству продолжать ловить рыбу на Доруг-Холе: каждый год оформлял квоту на себя, а в состав бригады рыбаков вписывали старших ребят и родителей юных охотоведов. Пойманную рыбу не только сдавали и меняли на ГСМ, нередко это была единственная возможность наесться самим и накормить семью. Детей из неблагополучных семей в учебном хозяйстве было много.Но построенные руками школьников избы, кордоны, бани, туалеты, трапы, кормушки постоянно жгли и рушили. Ломали даже скворечники, не ленясь залезть на дерево, специальными трафаретами с нецензурными словами портили аншлаги, обозначающие границу хозяйства.Вот что писал об этом Василий Кривдик в статье «На охоте школьники», опубликованной в №2 журнала «Башкы» («Учитель») за 1995 год:«Школьники не просто срубили здесь себе охотничью избушку, а построили добротный дом. Здесь же стол под крышей, за которым можно и обедать, и проводить занятия. Рядом дровяник. А от дома тянется узкой лентой по болоту и на сорок метров уходит в озеро дощатый трап на сваях. Необходимо сказать, что лиственничные сваи в воде дети забивали прямо из лодки. Правда, не так давно кто-то из взрослых пытался «преподать» детям плохой урок – разрубил топором входную дверь в домик».Топором не ограничились. Годы прошли и уроки взрослых стали жестче.В 2007 году сожгли две базы учебного хозяйства – на озере Доруг-Холь и в урочище Кара-Хая. Трап разрубили топорами, коптилку и туалет разобрали и сожгли в костре, сад-огород на берегу озера «распахали» машинами. Недавно срубленную баню – тоже спалили.На охотинспектора Никитина в Управление Россельхознадзора по Республике Тыва, суд и прокурату Тоджинского района посыпались жалобы односельчан – Андрея Левина и Владимира Склемина.Среди прочего были и такие обвинения:«Никитин Ю. Г. незаконно изъял из оборота охотугодья и озеро Доруг-Холь. Заявил, что это учебное хозяйство, вывесил таблички, что охота запрещена, построил себе охотничьи избушки. Я Вас уверяю, что на территории Тоджинского района нет никакого учебного охотхозяйства. Владимир Склемин».

ПУТИНУ МОЖНО, А НИКИТИНУ – НЕЛЬЗЯ

Служебные проверки доказательств обвинениям не находили, но руководство в Кызыле дало понять, что не следует государственному служащему заниматься иной деятельностью, подпадающей под ограничение в связи с прохождением госслужбы.Поджог на Доруг-Холе: преступление по умолчаниюОграничения у госслужащих действительно есть – запрет на предпринимательскую деятельность, табу на родственников-чиновников, получение подарков, и даже имеющиеся акции предприятий они обязаны передать в доверительное управление, потому как запрещен иной источник дохода.Но закон ФЗ-79 «О государственной службе» не запрещает госслужащим заниматься преподавательской и некоммерческой, общественной деятельностью.В нашей стране весь аппарат высшей государственной власти, будучи членами партии «Единая Россия», вовлечен в общественную деятельность, а председатель правительства Российской Федерации Владимир Путин является руководителем партии, председатель правительства Тувы Шолбан Кара-оол – член Высшего Совета «ЕР», и далее можно перечислять по списку.Согласно статьям 19 и 44 Конституции Российской Федерации – все равны перед законом, каждому гарантируется свобода преподавания. Но Никитину – нельзя.Рассказывает Наталья Грек, учитель начальных классов Тоора-Хемской средней школы:«С первого года моей работы в школе дети занимались с нашим охотоведом. Вместе с остальными и мои сын и дочь строили и содержали охотничью избу, готовили дрова. У нас все в поселке знают, что строили ребятишки, с каким трудом вбивали трап.Да, мне как учителю очень жалко ребятишек, которые толпами ходят за Никитиным. Многие из них воспитываются только мамами, и им необходимо мужское внимание и воспитание. Все надеются мальчишки, что вот свершится, и они опять будут готовить косулям березовые веники и строить кормушки под сено, варить уху на костре, облагораживать свое охотничье хозяйство на озере Доруг-Холе.Но не дают Никитину заниматься с детьми, жгут избушки, жалобы пишут. Он все равно не сдается, не бросает детей. Прошлой весной в школьном дворе Никитин с ребятишками саженцы дикой ранетки посадил, огородив от коров забором. Но практически все сломали: и забор и саженцы, а ведь напротив районной администрации дети работали».В этом году класс Наталья Ивановны – выпускной. Четвертый класс. В октябре ребят принимали в сайгаловцы: повязали на грудь шелковые желтые галстуки в ответ на клятву горячо любить Родину. В школе возрождается детская общественная организация наподобие пионерии: галстуки, пилотки, марши, клятвы.На торжественной линейке детям, выстроенным по периметру спортивного зала, рассказывали об истории пионерской организации, как прародительнице теперешних сайгаловцев, о том, что нужно трудиться и любить природу. Но они уже видели отношение взрослых к своему труду и природе – сломанные деревья в школьном дворе и золу на Доруг-Холе. И полную безнаказанность за это.

ОТКАЗНЫЕ СЛЕДЫ

Ответа на мой запрос начальнику ОВД Тоджинского района Республики Тыва А. Ч. Ондару от 12 октября 2010 года о судьбе двух заявлений о поджогах баз учебного охотничье-рыболовного хозяйства «Доруг-Холь» в 2001 и в 2007 году нет до сих пор.Есть только уведомление о том, что «полную информацию об интересующих сведениях предоставим в ваш адрес 22 октября 2010 года по прибытии руководителя из г.Кызыл в село Тоора-Хем Тоджинского района».До 2 ноября я посещала районный отдел милиции каждый день – в поисках прибывшего руководителя А. Ч Ондара, инспектора ГДиР ОВД по Тоджинскому району, капитана милиции А. Ч. Сырен-оола, которому поручили в архиве найти решения по заявлениям о поджогах, а потом – в поисках хоть кого-нибудь, кто знает, где они находятся.Постановление же об отказе в возбуждении уголовного дела по заявлению Никитина от 4 октября 2010 года выносили дважды. Первое – отменила прокуратура и отправила на дополнительную проверку.«Да, здесь много сведений нужно проверить. Нужно опросить друга Матвеева, установить личность, кто это? Он ведь рыбачил там, наверняка видел что-то. И кому принадлежит территория в местечке Доруг-Холь? Повреждение имущества путем поджога, а имущество чье? Кому причинен вред? Чего лишился? Нужно доработать, и экспертизу сделать – возгорание или природное явление, очаг возгорания, – обнадеживающе кивала головой, изучая материалы дела и.о.прокурора Тоджинского района Вероника Монгуш. – Если бы вы не заинтересовались – гиблое дело».Но дело не изменило статуса, и второе постановление было окончательным, повторив выводы предыдущего: отказать в возбуждении уголовного дела за отсутствием события и состава преступления. Указанное в заявлении Ю. Г. Никитина имущество юридически не существовало.А значит фактически никакого преступления, а именно, поджога не существующей де-юре базы охотничье-рыболовного хозяйства «Доруг-Холь», не было. И хозяйства такого тоже нет. Таковы были выводы постановления.Сведений во втором постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела стало больше, в том числе, был опрошен Александр Русанов, которого директор лесничества Матвеев завозил в те дни на рыбалку. Но информация, выданная ими, не совпадала.Из постановления от 13 октября 2010 года:«Опрошенный гражданин Матвеев Ю. М. 2 октября подвозил своего друга на озеро Доруг-Холь, на рыбалку. Когда они приехали на озеро Доруг-Холь, то видели, что избушка, которую построил Никитин Ю. Г., была целая. Весь день они рыбачили, а к вечеру уехали домой в с.Тоора-Хем».Из постановления от 4 ноября 2010 года:«Опрошенный гражданин Русанов Александр Викторович пояснил, что 2 октября 2010 года рано утром около 8-9 часов Матвеев Ю.М. привез его на озеро Доруг-Холь. Возле избушки он накачал лодку и выплыл на озеро рыбачить. В течение дня на озере посторонних лиц не наблюдал, со стороны избушки дыма не было. Под вечер за ним заехал Матвеев Ю.М. и отвез его в село Тоора-Хем».Из постановления от 13 октября 2010 года:«3 октября 2010 года около 6 часов 30 минут утра они снова поехали на рыбалку на озеро Доруг-Холь. Когда подъезжали к озеру, то сразу заметили на озере задымленность. В вечернее время, когда они возвращались с рыбалки, их на дороге остановил охотовед Никитин Ю. Г. и сразу стал подозревать в поджоге избушки, на что они ответили, что не причастны к этому».Из постановления от 4 ноября 2010 года:«3 октября 2010 года в утреннее время около 9 часов утра они снова приехали рыбачить на озеро Доруг-Холь. К избушке не подъезжали, с дороги ее не было видно. Рыбачили с надувной лодки в противоположной от избушки стороне. Посторонних лиц не наблюдали, дыма со стороны избушки не было. Выехали с озера около 6 часов. В районе избушки их остановил охотовед Никитин Ю.Г. с корреспондентом. От него он узнал, что сгорела избушка».Почему такая противоречивая информация? Матвеев говорит, что 2 октября рыбачил вместе с другом, друг утверждает, что был один. Матвеев, подъезжая к озеру на следующий день – сразу замечает задымленность, а Русанов, находясь с ним в одной машине, ничего не видит.Материалы проверки собирал один и тот же дознаватель – лейтенант милиции В. А. Петухов. Почему не сопоставил, не уточнил показания свидетелей? А начальник ОВД Аян Ондар, не читая, не анализируя, подписал?

БЕЗ ПОЛНОЦЕННОЙ ПОЖАРНОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ

Загадочным представляется и то обстоятельство, что «по периметру лесные насаждения от пожара не пострадали». Ни пяди огня не вышло за периметр избушки, где всюду сухая трава – как такое возможно?Поджог на Доруг-Холе: преступление по умолчаниюА может быть поджигатели предполагали, что в случае лесного пожара дело будут раскручивать по полной программе, и потому присматривали за линией огня? А вдруг найдется какой-нибудь партизан, который сидел в кустах и все видел? После летних пожаров в центральной части России, сверху четко было озвучено – бдить. Лесной пожар в таком случае нанес бы ущерб не только землям лесного фонда Тоджинского лесничества, но и местным предпринимателям, которые здесь занимаются лесозаготовкой. Виновных тогда пришлось бы найти или назначить.Но полноценную пожарную экспертизу проводить не стали, ограничившись осмотром места происшествия с участием специалиста ОГПН – Т.А. Ооржака, который зафиксировал, что «очаг пожара установить не предоставляется возможным, так как деревянное строение полностью сгорело от пожара и высокой температуры».Одно место уж точно можно было смело исключать из потенциальных очагов возгорания – металлическая печь, в которой оставался лежать целый, нетронутый огнем мусор. Но об этом в акте осмотра места происшествия упомянуто не было.

БЕЗ СОБЫТИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Зарегистрировано учебное хозяйство было в местной администрации. Государственная регистрация в органах юстиции – дело добровольное, и как обязательное условие установлена только для политических общественных организаций.Главное, что дает госрегистрация – право юридического лица, а значит, возможность открыть счет в банке, вести предпринимательскую деятельность, участвовать в грантовых программах софинансирования некоммерческого сектора, иметь налоговые льготы и многое другое, то есть вести самостоятельную хозяйственную деятельность.Возникнув в качестве общественного объединения, учебное хозяйство могло идти на приобретение прав юридического лица, а могло и не делать этого. Оно работало под юридическим крылом промхоза, ловило рыбу в учебных целях, и трудно себе представить какие бы налоги от оказанных услуг они платили в случае госрегистрации – комбикорм и солярку, на которые меняли свою работу?Счет в банке был им не нужен, финансирования своей деятельности они не просили, имущества, кроме охотничьей базы, у них не было. Право юридического лица не давало хозяйству ничего, но без него оно не смогло защитить себя.Но помимо юридической стороны, есть сторона фактическая – жизнь учебного хозяйства, запечатленная на фотопленку, фильмы, снятые о таежной школе, статьи в газетах, и самое главное – память уже взрослых юных охотоведов о лучшем времени своего детства.Но юридическим ластиком правят так, что вся деятельность учебного хозяйства была незаконной. Кроме того, никакой деятельности не было вообще. Не было избушки, и ничего не горело.Ведь правоохранительные органы, вынося отказное решение, указали, что отсутствует само «событие преступления», то есть, факты, описанные в заявлении о возбуждении уголовного дела, не имели места в действительности.Любопытный факт. В 2001 году помощник прокурора Тоджинского района С.Н. Ооржак отказал в возбуждении уголовного дела в отношении охотинспектора Никитина по заявлению сотрудника местных правоохранительных органов.История банальна: на него был составлен протокол о нарушении правил охоты, но для защиты мундира перевел стрелки – заявил о превышении охотинспектором служебных полномочий.Интересно другое. Нарушитель-милиционер находился в охотугодьях учебного хозяйства в запрещенное для охоты время с нарезным оружием без соответствующих разрешений.И среди оснований, подтверждающих правомерность действий охотинспектора, помощник прокурора указал договор от 10 июня 1997 года, заключенный между Тоджинским кооппромхозом в лице директора А. Н. Донгур-оола и учебным охотничье-рыболовным хозяйством «Доруг-Холь» в лице руководителя Ю. Г. Никитина. Тогда существование учебного хозяйства не оспаривалось, и договор имел юридическую силу, подтверждая законность существования и самого хозяйства, и закрепление за ним охотничьих угодий.Теперь же правоохранительные органы заявляют, что такого хозяйства не существует, а сам Тоджинский кооппромхоз отрекается от него, сообщая, что учебное охотничье-рыболовное хозяйство «Доруг-Холь» к нему не относится, и договора, определяющего условия передачи охотничьих угодий указанному хозяйству, нет.

СМОТРЕЛ В ГЛАЗА И ВРАЛ

«Надо посмотреть, что представляет из себя этот договор, – директор Тоджинского кооппромхоза Геннадий Сункуев искренне развел руками. – Я просто его не видел».Мне очень хотелось верить, что новый директор действительно не знал о существовании договора, заключенного Тоджинским кооппромхозом с учебным хозяйством в 2004 году сроком на 10 лет, что бывший директор Сергей Зиновьев затерял где-то свой экземпляр и при передаче дел его не оказалось в документации, что как новый человек в Тоора-Хеме Геннадий Сункуев не мог знать о долголетнем сотрудничестве промхоза и учебного хозяйства, и потому при отсутствии бумажки, подтверждающей отношения, отказался и от самого хозяйства. Ведь может же быть такое: ну, не знал.Если бы не одно «но». До того как возглавить Тоджинский кооппромхоз Геннадий Сункуев работал вместе с Юрий Никитным в одном ведомстве – Управлении Россельхознадзора по Республике Тыва, а после – Госкомитете по охоте и рыболовству Республики Тыва. В 2007 году, будучи заместителем начальника отдела надзора по охране, воспроизводству и использованию объектов охоты Управления Россельхознадзора по РТ, он возглавлял комиссию для проведения плановой проверки Тоджинского кооппромхоза.Проверяли проведение учетов численности животных, на основании которых выдают лицензии на добычу, биотехнические мероприятия, регулирование численности волков, осуществление охраны охотугодий, в общем, всю хозяйственную деятельность крупнейшего на Тодже охотпользователя – площадь угодий 1 млн. 782 тыс.га.В акте проверки от 31 августа 2007 года в пункте «Наличие договоров на совместное ведение охотничьего хозяйства с третьими лицами (предприятиями, общественными организациями)» стоит запись, сделанная рукой Геннадия Сункуева:«Заключен договор (13.06.2004) с общественной организацией «Доруг-Холь» на передачу участка охотугодий площадью 15 тыс.га сроком на 10 лет. Предмет договора – закрепление указанной площади угодий, для осуществления комплекса биотехнических и воспроизводственных мероприятий с правом ведения охотничьего промысла».Более того, к акту проверки прилагались копия договора с Тоджинским кооппромхозом и постановление о регистрации общественной организации «Доруг-Холь», справка руководителя учебного хозяйства Юрия Никитина о проделанных биотехнических мероприятиях на территории КПХ.Геннадий Сункуев знал обо всем – о договоре, об учебном хозяйстве, в конце концов, он знал самого Никитина. Он прикреплял все эти бумажки к акту проверки, держал их в руках. Но он смотрел прямо мне в глаза и врал, что договора не видел. Он давал объяснения дознавателю Петухову и говорил, что учебное хозяйство не имеет отношения к Тоджинскому кооппромхозу.Сункуев выступал в октябре 2010 года на круглом столе в Кызыле, посвященном 65-летию охотничьего хозяйства в Туве, и с горечью сожалел о том, что на Тодже профессия охотника-промысловика уходит, ведь для промыслового хозяйства важно, чтобы именно они осваивали эту территорию. Сетовал, что профессионалов становится все меньше, а смены им нет, что нужно хранить и передавать опыт предков, поддерживать культуру ведения промыслового охотничьего хозяйства.А дознавателю Петухову не сказал: да, наши это ребята, мы им угодья закрепили, чтобы учились промыслам, давайте найдем этих поджигателей, давайте-ка я тоже заявление напишу – наше это имущество, промхозовская изба!

НЕЗАЩИЩЕННЫЕ ИЗБУШКИ ТОДЖИНСКИХ ОХОТНИКОВ

Избушка на Доруг-Холе строилась в соответствии с планом охотмероприятий Тоджинского кооппромхоза на 2009 год, где в смете расходов на строительство и ремонт охотничьих изб предусматривалось потратить 40 тысяч рублей.И в договорах, и при директоре Андрее Донгур-ооле, и во время руководства Сергея Зиновьева непременно присутствовал пункт: охотничье-рыболовное хозяйство «Доруг-Холь» на закрепленной территории проводит строительство и ремонт охотничьих избушек.Юрий Никитин – главный инспектор Госкомитета по охоте и рыболовству Тоджинского района Республики Тыва – своей принципиальностью и ответственностью очень уж мешает нарушителям закона в Тодже.Раньше построенные на охотугодьях избы промхоз ставил на баланс и оплачивал труд охотникам-строителям, либо не оплачивал – тогда избушка считалась собственностью охотника. Именно считалась, потому как в тайге законы не бумажные, а на вере.Сейчас Лесной и Земельный кодекс определяют таежные законы, и чтобы срубить избу в тайге в 12 квадратных метров, нужно хлопотать не меньше, чем при строительстве особняка в пригородной зоне: отвести и оформить землю, обозначить для каких целей, выписать лесобилет. А незаконная рубка древесины на строительство избушки тянет на уголовную статью. Но вся охотничья Россия по большей части рубит избы по старому, без бумажек. И Тоджинский кооппромхоз – не исключение.Охотпользователь, по законам «О животном мире» и «Об охоте», имеет право создавать инфраструктуру: строить кордоны, дороги, питомники для животных, охотничьи базы, пристани, кормушки и многое другое. Но для использования лесов для ведения охотничьего хозяйства нужно арендовать лесные участки, в данном случае нужно было заключить договор аренды с тоджинским лесничеством.Такого договора у Тоджинского кооппромхоза не оказалось, о чем дознаватель Петухов сообщает в отказном листе: не имеет земельных участков, относящихся к землям лесного фонда, полученных в долгосрочное пользование на основании договоров аренды на территории Тоджинского района. А что это значит?Первое. Геннадий Сункуев, кроме прочих возможных причин, открестился от учебного хозяйства, чтобы скрыть отсутствие у промхоза договоров аренды земельных участков у Тоджинского лесничества. Учебное хозяйство не могло заключить такой договор самостоятельно: оно не является юридическим лицом и охотпользователем – использует закрепленную территорию в обучающих целях, а субаренда охотугодий запрещена законом.Все договоры аренды лесных участков промхоз должен был заключать на свое имя. Он мог этого и не делать – у нас Гражданский кодекс декларирует свободу заключения договоров, но тогда на охотугодьях промхоза нельзя ничего строить, даже кормушку для косуль. А судя по плану охотмероприятий на 2009 год, на территории собирались строить пять новых избушек и ремонтировать старые. То есть так или иначе, промхоз должен был договариваться с лесничеством об аренде участков.Второе, и, пожалуй, главное. Частный случай с поджогом избушки учебного хозяйства «Доруг-Холь» демонстрирует нам, что ни одна избушка, находящаяся на территории охотугодий Тоджинского кооппромхоза сегодня не защищена от подобных происшествий.Если нет договора аренды с лесничеством – нет собственника, который может защищать свое имущественное право. Нет юридически – нет фактически. Потому и жгут избы по тайге, что некому их защитить. Но не главная ли задача промыслового хозяйства, директор которого говорит о необходимости возрождения профессионалов-промысловиков, заботиться о приюте для охотников?Нет избушек, а те, что есть – подвержены разрушению в любой момент, нет штатных охотников, нет системы воспроизводства охотресурсов, и постепенно крупнейшее промысловое хозяйство Тоджи превращается в купчую лавку. Такая перспектива.

ХОЧУ БОГАТЕТЬ,ПУСТЬ ОН НАС НЕ ТРОГАЕТ

Вянваре 2011 года село Тоора-Хем опять готовилось к выборам – главы поселка. Госкомитет по охоте и рыболовству снова проводил собрание с местными охотпользователями в районной администрации.В актовом зале много теперь уже знакомых мне людей, с кем пришлось разговаривать о поджогах на Доруг-Холе, кто осуждал и обещал разобраться, некоторые известны по охранным рейдам в качестве нарушителей. Именно они – Андрей Левин и Владимир Склемин, в свое время забросавшие жалобами на Никитина всевозможные инстанции, стали тем компасом в поиске ответов на простой вопрос: кому мешает учебное хозяйство?После окончания собрания я обратилась к Андрею Левину, начальнику караула пожарной части Тоора-Хема. Владимир Склемин, сторож на дизельной электростанции, подключился к нам во время беседы. Диктофон я не прятала.Я. Почему вы писали жалобы на Никитина, на то, что он занимается с детьми?Левин. Первоначально, когда я мало был с ним знаком, думал, хоть один здравомыслящий нашелся, чем-то заниматься. Но, мы же имеем право знать: у него это оформлено как-то, нет? Территория не его, она никак не зарегистрирована. На основании чего он их вывозит в лес? Имеет право?Я. А кто запрещает? Родители?Левин. Я запрещаю, я – человек. Родители много не понимают.Я. Вы пишете жалобы из-за того, что он ловит вас на нарушениях?Левин. Потому что он так себя ведет. Да, я этого парня могу купить и продать шесть раз. Я же могу вычислить, кто ему звонит и сливает нас.Такое было – мы вычисляли стукача. Пять тысяч это стоит – взять распечатку сотового. У нас на узле можно взять, вычислить: кто ему звонил. Он же так и сказал: ну что, попались, мне позвонили правильно. А не надо со мной так разговаривать. Кстати, когда вы приехали, (рейд на озеро Мюнь 2 января 2010 года – прим.авт.) у меня с собой были лицензии.Я. Почему не показали?Левин. А я не обязан общаться с ним. Я ему дал разрешение, а он, не глядя, положил его в карман. Он не имеет права прикасаться к частным вещам, проверять палатку, это – иное жилье. Я же не препятствовал, хотя мог бы его избить в этой палатке. Он не имеет права нарушать.Все, он сам себя скомпрометировал, а мне интересно побороться. Но ничего: прокурор все поймет. Ради спортивного интереса я опять подам жалобу.Я. Так он же просил вас пройти к машине для оформления протокола?Левин. Молчит.Я. А кто избушки поджигает?Левин. Люди. Да нет там никаких детей. Если мы нарушаем закон об охоте, то он нарушает другой закон. Он не имеет права возить детей. Он кто? Инструктор? У него есть образование? Корки инструктора?Склемин. Он же не педагог, чтобы с детьми заниматься.Я. Странно, вы требуете от него бумаг, законных корок, а сами нарушаете. Как так?Левин. Нас вынуждают нарушать закон. Мы не хотим. Сделайте рыбалку в нерест, и тогда не будем нарушать. Я хочу свой отпуск проводить на рыбалке, ловить, богатеть.У меня есть три машины, у меня будет самолет. Как рыбачить – воровать? Рыбы там немерено. Я вот говорю: как может рыба нереститься три месяца подряд? Давайте рассмотрим гибкую политику – на Нойон-Холе она нереститься в ноябре, давайте октябрь рыбачить.Склемин. Мы не можем рыбу ловить по закону, и Никитин не может на Доруг-Холе отвести землю, вешать аншлаги, это территория гослесфонда. Ну, давайте мы на него закроем глаза, а он на нас? Вот видите, но это со стороны морали. Но не все законно, что морально, и не все незаконно, что аморально. Ну, дети там, да кто к нему ходит?Левин. Ущербные. Родители и рады спихнуть их куда-нибудь быстрей. Ущербные, обделенные всем, поэтому и лезут к нему. Пусть он нас не трогает. И вообще, как минимум, два инструктора должно быть. Организуйте это все, как надо.Я. А кто будет это делать?Левин. Он будет организовывать и кого-нибудь с охотобщества привлечет, скажет: Левин, на два дня съездишь, инструкцию проведешь, а я тебе потом без согласования с Новиковым (руководитель Госкомитета по охоте и рыболовству – прим.авт.) – лицензию. В таком плане давайте, я бы съездил, помог бы доехать на большой машине куда надо.Я. Вы бы согласились помочь, только если он вам поможет в «обход»?Левин. На данный момент – да. А так он тоже не имеет права заниматься, и мы ему помогать не будем в этом. Он – плохой.В этом интервью – ничего лишнего, только та правда, которую мы всегда требуем и которой стыдимся потом. Они хотят богатеть, а им мешают. И потому для них, которые могут все продать и купить, Никитин – плохой. Он не продается. Он ведет себя не так, как нужно им. И потому тем, кто поджигает избушки, мешает не учебное хозяйство, а его руководитель.

БЕЗНАКАЗАННОСТЬ ПО ПРАВУ

От того, что правоохранительные органы не возбудили уголовного дела, поджог на озере Доруг-Холь не перестает быть преступлением.Да, преступником мы можем назвать лишь только того человека, чья вина доказана, но чтобы поступку дать это имя, достаточно высказанного к нему отношения общества. Но достаточно ли отношения общества, чтобы прекратить и искоренить его?Общество высказалось: осудило поджоги на Доруг-Холе, считая, что охотинспектор Никитин занимается нужным и важным делом – воспитанием подрастающего поколения в духе охотничьих таежных традиций.А дальше? Как защитили это нужное и важное дело? Те, кто радеет за сохранение опыта промысловиков, как на деле поддержали и защитили тех, кто этим занимается? Это вопрос – к администрации, прокуратуре, школе села Тора-Хем.«Если дети поднимут вопрос на уровне родителей», – так по чиновничье-крылатому выразился заместитель председателя Александр Дронин.А думал ли кто-то в этой истории по-настоящему про детей?Стоит паром на приколе, по Енисею идет шуга и тогда находится смельчак Кожуховский, который на обледенелой лодке плавит и днем и ночью людей на берег, в Тора-Хем. Нельзя, незаконно, нет лицензии на пассажирские перевозки, но тогда остановится жизнь.Учителя в школе одевают своих учеников, как могут, если родители совсем не справляются. Ведь некоторые дети пропускают занятия в школе, идут рыбачить, потому, как дома есть нечего. Учителя понимают и помогают: не от того, что в должностной инструкции так написано, а потому, что иначе не могут.В районной администрации только в кабинет №5 очередь из разноцветных ранцев. Это кабинет охотинспектора Юрия Никитина. Ребята сразу после школы бегут к нему узнать: когда поедем на Доруг-Холь? Строить, кормить зверей, рыбачить. Они готовы даже зимой, обещают тепло одеться, только скажите – когда?Пока Никитин дает им задания: девочкам – разработать меню из блюд на костре, мальчикам – готовиться к соревнованиям по спортивной рыбалке, кидать спиннинг в огороде. Они готовятся, ждут. А он не может обмануть и потерять доверие тех, кому все равно, какое у него служебное положение.Тайга – закон, медведь – прокурор. Так говорят в Тоора-Хеме. Выживает сильнейший, а свой закон диктует самый сильный.Самые сильные утвердили здесь правила жизни: кому и чем можно заниматься, на что не обращать внимания, где промолчать и отмахнуться, а если кто наступил на право «самого сильного» – разобраться по-своему.И преступление живет без доказательной базы, само по себе, безнаказанно ухмыляясь и гогоча. Механизм его повторения заложен в отношении сильных к слабым, в презрении к обделенным, в страсти утвердить свое право сильного и насытить свои желания.Как в компьютерных настройках – по умолчанию.Фото автора.Фото:1. Юные охотоведы – воспитанники Юрия Никитина. Слева направо: Тумер Куулар, Эртене Девек, Григорий Перфильев, Владимир Ак. Соревнования по рыбной ловле на озере Азас. 2 октября 2010 года.2. Гриша Перфильев: мы все равно будем строить и охранять природу! Строительство избушки на озере Доруг-Холь. 16 июля 2010 года.3. 4. Охотничья избушка учебного охотничье-рыболовного хозяйства «Доруг-Холь» в один из дней строительства – 16 июля 2010 года – и пепелище, оставленное на ее месте тоджинскими поджигателями – снимок сделан 6 октября 2010 года.5. Ученики школы села Тоора-Хем стали сайгаловцами, обязанными трудиться и беречь природу. Но они уже видели отношение взрослых к своему труду и природе – сломанные деревья в школьном дворе и золу на Доруг-Холе. Так на кого им сегодня равняться? Село Тоора-Хем, 29 октября 2010 года.6. Юрий Никитин – главный инспектор Госкомитета по охоте и рыболовству Тоджинского района Республики Тыва – своей принципиальностью и ответственностью очень уж мешает нарушителям закона в Тодже.


Возможно, злоключения Юрия Григорьевича станут той последней каплей, которая завершит наше долготерпение?

Пора, пора нашему охотничьему братству – всем, от мала до велика, – подыматься против беспредела  номенклатурных браконьеров и прикрывающих их должностных лиц. Ведь завтра их бесчинства могут свалиться и на наши головы.

И это, дорогие господа, товарищи и граждане, не одних только охотников да рыболовов касается!

 

5 марта 2015.

Росохотрыболовсоюз готовит письма по данному вопросу  на имя:

Президента Российской Федерации  В.В. Путина.

 Президента Русского Географического Общества С.К. Шойгу.